НЕКОТОРЫЕ СТИЛИСТИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ РУССКОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ КОММУНИКАЦИИ

Тихомиров Сергей Александрович, кандидат филологических наук,

докторант Мордовского государственного педагогического института имени М.Е. Евсевьева,

г. Саранск, Республика Мордовия

This article is devoted to the multilevel means of expression of the stylistic devices at the creation of the expressive texts in the media field during information wars. Special attention is paid to the efficiency of the communication sold by the author's style in mass-media and pure linguistic means of its expression.

Статья посвящена многоуровневым средствам выражения стилистических приемов при создании экспрессивно-выразительных текстов в медийном поле в процессе информационных войн. Особое значение уделено эффективности коммуникации, реализуемой авторской речью в масс-медиа и собственно языковым способам ее выражения.

Задействующий все уровни языка (многоуровневый) креативный и экспрессивно-выразительный коммуникативный месседж, реализуемый авторской речью в масс-медиа очень эффективен. Примером гениального коммуникатора можно назвать Владимира С. Высоцкого, который эффективно коммуницировал с учетом лингвистических, экстралингвистических и невербальных средств. Одним из признаков информации выступает ее новизна, поскольку задачей СМИ является ознакомление общественности с неизвестными или недостаточно известными событиями и положениями дел в мире. Информационные высказывания как правило имеют форму: 1) утверждений о фактах и событиях или констатации фактов и событий (иногда они маркируются модальными конструкциями типа: не вызывает сомнения, истинно, правда, естественно, однозначно и т.п.). 2) мнений о фактах, событиях и лицах (они всегда маркируются аксио-модальными конструкциями типа: с моей точки зрения, не вызывает сомнения, по моему мнению, я считаю, я полагаю, уверен и др.). Если они отсутствуют, адресат текста имеет дело с утверждением. 3) оценки фактов, событий и лиц и их действий (они чаще всего маркируются лексемами с отрицательной или положительной окраской, создают коннотации: ужасно, отвратительно, плохо, мерзко // отлично, прекрасно, хорошо и т.д.). Наряду с вышеуказанными положениями мы опираемся также на ряд положений, сформулированных группой экспертов в составе научных сотрудников Института русского языка им. В.В. Виноградова д.ф.н. Л.П. Крысина, д.ф.н. Б.С. Шварцкопфа и к.ф.н. Ю.А. Сафоновой.

Одним из эффективных стратегов и практиков современной коммуникации является С.Л. Доренко (отметим, что этический аспект проблемы не является предметом нашего исследования). Кроме утвердительных, безапелляционных установок им используется также механизм синхронного шума (обилие слов-маскировок), принцип «полу-» (истинные факты подаются вместе с ложными или необоснованными) и т.п. Ср.: На этой неделе московский мэр стремительно терял честь и достоинство (утверждение о процессе потери Лужковым чести и достоинства, протяженном во времени) ...Как видите, я все еще пытаюсь защитить вашу честь, то, что от нее осталось. Эффект достигается также с помощью стилистического приема иронии.

Весьма продуктивна в текстах автора гипербола (понимаемая нами как стилистический прием): И Лужков позволяет Батурину вымогать деньги под имя Лужкова. Утверждение о том, что Лужков не препятствует Батурину в вымогательстве денег, которое Батурин осуществляет, прикрываясь именем Лужкова преувеличено, бездоказательно. См.: Вымогать - шантажом, угрозами добиваться чего-н. (Ожегов С.И. и Шведова Ю.Н. Толковый словарь русского языка. М., 1997, с. 115).

Стилистический прием – гипербола - очень показателен и в следующем примере: (Итак, клевещет любой, кто говорит, что Лужков отвечает за Москву. Он отвечает только за свою жену. Зона ответственности нашего мэра сузилась до жены (гиперболизированное утверждение о том, что Лужков вместо предписанной ему ответственности за город несет ответственность только за жену, соблюдает интересы «семьи» (т.е. группы лиц, связанных не только родственными, но и клановыми интересами) жены: Мы спрашиваем с него (Лужкова) за порядок в городе. Мы просим его прекратить вакханалию воровства в его мафиозной семье. - Утверждение о том, что семья Лужкова (семья = окружение Лужкова) - мафиозная семья, в которой - вакханалия воровства (синкретичный стилистический прием: гипербола+метафора). Фрагменты данных текстов созданы при помощи такого стилистического приема как гипербола и имеют форму утверждений. Причем прямых, номинативных оскорблений Ю.М. Лужкова (в виде оскорбительных номинаций, унизительных прозвищ – т.е. бранных лексем) тексты С.Л. Доренко не содержат, что придает им характер псевдообъективности, квазивзвешенности и квазитактичности, создающий у аудитории впечатление правдивости информации.

Приглашение к совместному принятию текста как должного – один из «коронных» приемов С.Л. Доренко (например, о факте, что личное состояние Ю.М. Лужкова некий журнал оценивает в 300–400 миллионов долларов – с опорой на стереотип – «чиновники-воры»): Человек так долго сидит на Москве. А Москва город хлебный. У нее деньги всей России. Чего же тут удивляться (У нее деньги всей России – опора на стереотипизированное представление о Москве как «финансовом пылесосе», затягивающим финансы других субъектов РФ). Подтекст дешифруется как: поскольку Ю.М. Лужков мэр и «сидит» на Москве, значит он и использует ее (и всей России) средства (установление оппозиции Москва - вся Россия) для сколачивания личного состояния в том размере, в котором упоминает журнал.

Ельцин идет по Кремлю, зажав в потную ладошку свою кредитную карточку... Обрисованная гротескная ситуация подготавливает почву для использования приема контраста: Но нет, этого не может быть. Я про всех верю, а про Ельцина не верю. Я скорее про Лужкова поверю. С.Л. Доренко противопоставляет Ю.М. Лужкова Б.Н. Ельцину с целью продемонстрировать объективность ситуации.

Ср. с синкретическим приемом сарказм+каламбур: Ю.М. Лужков заявил, что информация (в частности, о приобретенных им лошадях) генерируется Кремлем. С.Л. Доренко опровергает это тем, что заявляет: жеребец не может генерироваться Кремлем, но только кобылой – основан на намеке на биолого-зоологическую составляющую, автор 1 (Доренко) иронично упрекает автора 2 (Лужкова) в «незнании биологии и, одновременно, переключает аудиторию на другой, более выигрышный для автора 1 квази-факт: Не следует заходить так далеко в своей мании преследования. Во фрагменте в целом применен прием контекстуальной градации: Речь шла о земле под Марбелией и в уплату за поставленного в этом городе за деньги москвичей циклопа Церетели. Поскольку, как писала «Эль Паис», Лужков истратил на циклопа Церетели деньги москвичей, то я тогда радовался, наоборот, то есть, радовался, Лужков не помнит, что у каждого из нас, москвичей, появился участочек в Андалуссии. ... Теперь Лужков протестует, из чего можно сделать вывод, что если землица наша и есть до сих пор, то нам ее не видать, москвичам... Логическая связь между посылкой и выводом иллюзорна. ... нам ее не видать, москвичам - маркируется «пострадавшая сторона», автор же предстает как защитник справедливых и обиженных московским мэром (прием крайне эффективен, нацелен на российскую концептосферу «справедливость», ср. контекстуальные антонимы: закон-справедливость).

И наиболее яркий пример синкретичной стилистики, основанный на подтексте: Ю.М. Лужков говорит, что я ущемил ему достоинство. Слово «ущемить» - это термин С.Л. Доренко. Между тем указанный термин со словами честь и достоинство в литературном употреблении не сочетается. Он употребляется преимущественно в медицинских контекстах по отношению к мягким тканям организма (ущемление грыжи, ущемление мошонки и т.д.). Достоинством, точнее мужским достоинством, в просторечии может эвфемистически именоваться мужской половой орган. В связи с этим за фразой С.Л. Доренко я ущемил ему достоинство скрывается, в частности, понятный для большинства носителей языка намек на ситуацию пикантного характера. Дополнительным маркером такой коннотации выступает личное местоимение 3-го лица единственного числа в дательном падеже вместо обычного родительного: ...ему достоинство вместо ...его достоинство.

Использование С.Л. Доренко отрицательно окрашенной экспрессивно-оценочной лексики можно показать на следующем примере: С.Л. Доренко берется доказывать, что А. Батурин - член семьи Ю.М. Лужкова=мафиозная семья (ср.: каламбур – член семьи своей жены = аллюзии с женой-главой семьи и мужем-подкаблучником).

Частотен и риторический вопрос: И еще, когда Ю.М. Лужков кричал, держи вора, был ли он сам вором? Он про себя кричал? Поскольку риторический вопрос представляет собой скрытое утверждение, контекстуально следует, что Ю.М. Лужков - вор.

Особое место занимает т.н. софистическая «логика», противоречия которой отчасти нивелируются, маскируются острым чувством юмором автора: поскольку Ю.М. Лужков отвечает только за жену, значит, он в отставке, поскольку он в отставке, значит, он пенсионер. Когда он выйдет в отставку, все друзья его бросят и за ним станет охотиться Интерпол. // Ю.М. Лужкову нужно будет бежать из страны ... Предчувствую, за Лужковым станут охотиться правоохранительные органы. Его объявят в розыск в Интерпол. ...Я лично бегу из страны вместе с Лужковым. ... Я придумал, мы переоденем Лужкова мужчиной (аллюзия: Ю.М. Лужков = не мужчина).

Игра на противопоставлениях, антонимия и градация с использованием гиперболы делают речь автора очень эффективной и девальвируют реноме оппонента: 1. концепт «мафия»: Это, Юрий Михайлович, не по-сицилийски. Мы с вами как два дона. Дон Сэрджио и дон Джорджио ...такой заметный член семьи, как Батурин... А. Батурин член мафиозной семьи ... А. Батурин называл Краснянского папой. ...он не отвечает за уголовщину своего ближайшего окружения ... Мы просим его прекратить вакханалию воровства в его мафиозной семье; 2. не-мужчина = не-политик: сравнение с женщиной, наделение женскими чертами (Ленин муж, донна Роза с волосами от Моники Левински).

Из арсенала языковых средств С.Л. Доренко широко использует гротеск: на этой неделе московский мэр стремительно терял честь и достоинство, Как видите, я все еще пытаюсь защитить вашу честь, то, что от нее осталось. Используется также прием словесной карикатуры: А вот между Пакколи и Ресиным боком к нам стоит низенький толстячок, вы его не узнали. А ведь это Лужков. Следует отметить, что для создания образа мэра С.Л. Доренко часто использует в качестве компонентов гиперболы собственные слова Ю.М. Лужкова (например, «член семьи моей жены», «единственный партнер с моей женой» и т.п.). Причем слово партнер автор подтекстом транслирует с оттенком сексуального аспекта отношений.

Гиперболическая метафора употребительна в российской публицистике в целом: Тяжелая болезнь постигла Россию в обличье коммунизма. Может быть, она была попущена нам, чтобы избавить от какой-либо более страшной грозившей нам чумы. (Патриарх Московский и Всея Руси Алексий Второй). В публицистике гиперболическая метафора функционирует как средство переноса имеющегося у читателя эмоционального отношения к понятию-источнику (его обозначает слово в основном значении) на понятие, которое концептуализируется метафорическим значением слова (особенно это характерно для публицистики А. Проханова). Ср.: Приморье - полигон, на котором отрабатывается зловещий тезис о "нерентабельной территории", "нерентабельном населении", "нерентабельном народе" (А. Проханов); Большевики пошли еще дальше - они сделали тотальный грабеж государственной политикой (Г. Явлинский); Власть устанавливает грабительские налоги (Л. Телень); В годы пореформенные были напрочь забыты правоохранные функции уполномоченных на то структур, и их место заняли два типа рэкета - государственный и собственно бандитский (А. Колесников); Это ощущение постоянного высасывания, ощущение огромной пиявки, которая присосалась к нашей Родине и высасывает все соки (А. Проханов);

В публицистике оскорбление может проявляться в распространении слухов, в навешивании ярлыков, в лжеэтимологическом анализе, использовании специфических гиперболических и метафорических обозначений, в специфических сопоставлениях и др. Примером могут служить разнообразные высказывания А. Проханова о Б. Ельцине: Лучшие врачи мира шунтировали это сердце, но Монстр все равно рухнул с кремлевского престола; Ельцин, по частям доставленный в ЦКБ, в корпус «А», и собранный там заново по схеме «Б», по-прежнему дышит в Кремль сиплым гнилым дыханием, отчего в кабинете у Путина хлопает форточка и падает президентский штандарт; Любители и смакователи «клубнички» поставят на книжные полки последние мемуары Ельцина рядом с описаниями похождений Чикатило, Асламовой, Лимонова (А. Проханов).

Отметим, например, намеренное снижение стиля А. Вознесенским в примерах типа: ...молодой/Заболоцкий - гинеколог музы. Образ «режет слух», но тем выразительнее и эффектнее гипербола им создаваемая.

Таким образом, наряду с использованием лексем в прямом (номинативном) значении эффективными средствами воздействия на массовое сознание являются косвенные (вторичные, переносные) средства воздействия, понимаемых аудиторией с лингво-культурологических позиций. Кроме собственно гиперболы к данному инструментарию относятся: подтекст, намеки, указания на общий признак ситуации без прямой номинации ситуации (нередко для этого используются эвфемизмы, эзопов язык, фрагменты из популярных текстов, фильмов, выступлений, терминология и др.), ирония, парафраза, параллельные конструкции, ряд других стилистических средств и приемов. Все эти инструменты воздействия активно используются в языке средств массовой информации в процессе информационных войн.

ЛИТЕРАТУРА:

1. Авторская передача с Доренко на ОРТ. [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://www.rusexpert.ru/books/slovo/0018.htm

2. Передача «Зеркало» Н. Сванидзе. [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://www.rusexpert.ru/books/cena_slova3/008.htm